Неточные совпадения
— Я подлец… Виноват… Я преступил… Но посудите, посудите, разве можно так поступать? Я — дворянин. Без суда, без следствия,
бросить в тюрьму, отобрать все от меня:
вещи, шкатулка… там деньги, там все имущество, там все мое имущество, Афанасий Васильевич, — имущество, которое кровным потом приобрел…
«Если действительно все это дело сделано было сознательно, а не по-дурацки, если у тебя действительно была определенная и твердая цель, то каким же образом ты до сих пор даже и не заглянул в кошелек и не знаешь, что тебе досталось, из-за чего все муки принял и на такое подлое, гадкое, низкое дело сознательно шел? Да ведь ты в воду его хотел сейчас
бросить, кошелек-то, вместе со всеми
вещами, которых ты тоже еще не видал… Это как же?»
— Здравствуйте, Алена Ивановна, — начал он как можно развязнее, но голос не послушался его, прервался и задрожал, — я вам…
вещь принес… да вот лучше пойдемте сюда… к свету… — И,
бросив ее, он прямо, без приглашения, прошел в комнату. Старуха побежала за ним; язык ее развязался...
Он глядит, разиня рот от удивления, на падающие
вещи, а не на те, которые остаются на руках, и оттого держит поднос косо, а
вещи продолжают падать, — и так иногда он принесет на другой конец комнаты одну рюмку или тарелку, а иногда с бранью и проклятиями
бросит сам и последнее, что осталось в руках.
Обед стоял на столе; она подошла, понюхала хлеб и сыр и, убедившись, что запах всего съестного ей противен, велела подавать коляску и вышла. Дом уже
бросал тень чрез всю улицу, и был ясный, еще теплый на солнце вечер. И провожавшая ее с
вещами Аннушка, и Петр, клавший
вещи в коляску, и кучер, очевидно недовольный, — все были противны ей и раздражали ее своими словами и движениями.
Бросив пилку в несессер, она стала протирать ногти замшевой подушечкой. Самгин обратил внимание, что
вещи у нее были дорогие, изящные, костюмы — тоже. Много чемоданов. Он усмехнулся.
А сзади солдат, на краю крыши одного из домов, прыгали, размахивая руками, точно обжигаемые огнем еще невидимого пожара, маленькие фигурки людей, прыгали,
бросая вниз, на головы полиции и казаков, доски, кирпичи, какие-то дымившие пылью
вещи. Был слышен радостный крик...
Еще в тропиках, когда мелькало в уме предположение о возможности возвратиться домой через Сибирь, бывшие в Сибири спутники говорили, что в Аяне надо
бросить все
вещи и взять только самое необходимое; а здесь теперь говорят, что
бросать ничего не надобно, что можно увязать на вьючных лошадей все, что ни захочешь, даже книги.
Люди наши, заслышав приказ, вытащили весь багаж на палубу и стояли в ожидании, что делать. Между
вещами я заметил зонтик, купленный мной в Англии и валявшийся где-то в углу каюты. «Это зачем ты взял?» — спросил я Тимофея. «Жаль оставить», — сказал он. «
Брось за борт, — велел я, — куда всякую дрянь везти?» Но он уцепился и сказал, что ни за что не
бросит, что эта
вещь хорошая и что он охотно повезет ее через всю Сибирь. Так и сделал.
Среди этих
вещей я узнал такие, которые я раньше
бросал по дороге.
Осматривая его
вещи, я рассортировал их на 2 части и добрую половину посоветовал выбросить. Дерсу взмолился. Он просил ничего не трогать и доказывал, что потом все может пригодиться. Я не стал настаивать и решил впредь ничего не
бросать, прежде чем не спрошу на это его согласия.
Когда мысли спокойны, занимаешься этими
вещами; когда мысли расстроены,
бросаешь их, потому что без них можно обойтись.
Василий пришел снизу и,
бросив на окно какую-то
вещь, похожую на метлу, зевая, улегся на ларь.
Принятые на себя поручения гиляки исполняют аккуратно, и не было еще случая, чтобы гиляк
бросил на полдороге почту или растратил чужую
вещь.
Правда, множество
вещей оставались неразъясненными: рассказывали, что бедная девушка до того любила своего жениха, по некоторым — «обольстителя», что прибежала к нему на другой же день, как он ее
бросил и когда он сидел у своей любовницы; другие уверяли, напротив, что она им же была нарочно завлечена к любовнице, единственно из нигилизма, то есть для срама и оскорбления.
Когда поезд остановился. Горизонт приказал носильщикам отнести
вещи в первый класс и велел жене идти за ним следом. А сам задержался в выходных дверях, чтобы пропустить обе свои партии. Старухе, наблюдавшей за дюжиной женщин, он коротко
бросил на ходу...
Заготовила было Фленушка сон-траву подложить под подушку Василью Борисычу — пусть бы приснился ему
вещий сон, пусть бы узнал он судьбу свою, увидал бы во сне свою суженую…
Бросила липкий цветок — не надо… Наяву все узнано, не во сне все угадано…
В то время в выздоравливавшем князе действительно, говорят, обнаружилась склонность тратить и чуть не
бросать свои деньги на ветер: за границей он стал покупать совершенно ненужные, но ценные
вещи, картины, вазы; дарить и жертвовать на Бог знает что большими кушами, даже на разные тамошние учреждения; у одного русского светского мота чуть не купил за огромную сумму, заглазно, разоренное и обремененное тяжбами имение; наконец, действительно будто бы начал мечтать о браке.
Спорить и пререкаться с ним, как вчера, я не захотел и встал выходить, на всякий случай
бросив ему, что я «постараюсь». Но вдруг он меня удивил невыразимо: я уже направлялся к двери, как он, внезапно, ласково обхватив мою талию рукой, начал говорить мне… самые непонятные
вещи.
— Призвание-то это от вас бы не ушло, послужили бы годиков пять, не понравится —
бросите и прямо будете присяжным поверенным, а служба великая
вещь, она вырабатывает характер, приучает к регулярному, систематическому труду… Подумайте, милейший друг!
— Довольно! Слушайте, я
бросил папу! К черту шигалевщину! К черту папу! Нужно злобу дня, а не шигалевщину, потому что шигалевщина ювелирская
вещь. Это идеал, это в будущем. Шигалев ювелир и глуп, как всякий филантроп. Нужна черная работа, а Шигалев презирает черную работу. Слушайте: папа будет на Западе, а у нас, у нас будете вы!
Может быть, зимой, когда сосчитаны барыши, эти последние и сознают себя добрыми буржуа, но летом они, наравне с самым последним кельнером, продают душу наезжему человеку и не имеют иного критериума для оценки
вещей и людей, кроме того, сколько то или другое событие, тот или другой"гость"
бросят им лишних пфеннигов в карман.
Мать села у входа на виду и ждала. Когда открывалась дверь — на нее налетало облако холодного воздуха, это было приятно ей, и она глубоко вдыхала его полною грудью. Входили люди с узлами в руках — тяжело одетые, они неуклюже застревали в двери, ругались и,
бросив на пол или на лавку
вещи, стряхивали сухой иней с воротников пальто и с рукавов, отирали его с бороды, усов, крякали.
Это я давно заметил, и это было верно. Стоило заметить только раз, а потом никаких не могло быть сомнений:
вещи любят дразнить человека и прятаться от него; чем их усерднее ищешь, тем они дальше запрятываются. Нужно
бросить их искать. Им тогда надоест прятаться, — вылезут и сядут совершенно на виду, на каком-нибудь самом неожиданном месте, где уж никак их нельзя было не заметить.
Вот наблюдения, сообщенные мне достоверными охотниками: 1) летающие вальдшнепы, всегда самцы (как и мною замечено было), иногда внезапно опускаются на землю, услышав голос самки, которому добычливые стрелки искусно подражают, и вальдшнепы налетают на них очень близко; 2) если стоящий на тяге охотник, увидя приближающегося вальдшнепа,
бросит вверх шапку, фуражку или свернутый комом платок, то вальдшнеп опустится на то место, где упадет брошенная
вещь; 3) там, где вальдшнепы детей не выводят, хотя с весны держатся долго и во множестве, тяги не бывает.
К тому времени я уже два года жег зеленую лампу, а однажды, возвращаясь вечером (я не считал нужным, как сначала, безвыходно сидеть дома 7 часов), увидел человека в цилиндре, который смотрел на мое зеленое окно не то с досадой, не то с презрением. «Ив — классический дурак! — пробормотал тот человек, не замечая меня. — Он ждет обещанных чудесных
вещей… да, он хоть имеет надежды, а я… я почти разорен!» Это были вы. Вы прибавили: «Глупая шутка. Не стоило
бросать денег».
— Что дорого тебе, человек? Только бог един дорог; встань же пред ним — чистый ото всего, сорви путы земные с души твоей, и увидит господь: ты — один, он — один! Так приблизишься господу, это — един путь до него! Вот в чем спасение указано — отца-мать
брось, указано, все
брось и даже око, соблазняющее тебя, — вырви! Бога ради истреби себя в
вещах и сохрани в духе, и воспылает душа твоя на веки и веки…
Она была в синем платье и шелковой коричневой шляпе с голубой лентой. На мостовой лежала пустая корзинка, которую она
бросила, чтобы приветствовать меня таким замечательным способом. С ней шла огромная собака, вид которой, должно быть, потрясал мосек; теперь эта собака смотрела на меня, как на
вещь, которую, вероятно, прикажут нести.
— Я не нахожу особенной причины радоваться, — сказал Андрей Ефимыч, которому движение Ивана Дмитрича показалось театральным и в то же время очень понравилось. — Тюрем и сумасшедших домов не будет, и правда, как вы изволили выразиться, восторжествует, но ведь сущность
вещей не изменится, законы природы останутся всё те же. Люди будут болеть, стариться и умирать так же, как и теперь. Какая бы великолепная заря ни освещала вашу жизнь, все же в конце концов вас заколотят в гроб и
бросят в яму.
— Нам это все равно-с, сударыня. Мы камни вовсе не принимаем, — сказал он,
бросая на чашечку весов следующую
вещь, — мы оцениваем только металлы-с.
Панауров любил вкусно поесть, любил хорошую сервировку, музыку за обедом, спичи, поклоны лакеев, которым небрежно
бросал на чай по десяти и даже по двадцати пяти рублей; он участвовал всегда во всех подписках и лотереях, посылал знакомым именинницам букеты, покупал чашки, подстаканники, запонки, галстуки, трости, духи, мундштуки, трубки, собачек, попугаев, японские
вещи, древности, ночные сорочки у него были шелковые, кровать из черного дерева с перламутром, халат настоящий бухарский и т. п., и на все это ежедневно уходила, как сам он выражался, «прорва» денег.
На всем решительно — и на
вещах, и на людях (кроме Лагранжа) — печать необыкновенного события, тревоги и волнения. Лагранж, не занятый в спектакле, сидит в уборной, погруженный в думу. Он в темном плаще. Он молод, красив и важен. Фонарь на его лицо
бросает таинственный свет.
Многие из них действительно
бросают новый свет на события; другие дают возможность точных и твердых соображений относительно таких
вещей, о которых доселе судили только по предположениям.
Пришлось возвращаться в двуколке,
бросив седло и другие походные
вещи.
(То есть Иван Яковлевич хотел бы и того и другого, но знал, что было совершенно невозможно требовать двух
вещей разом: ибо Прасковья Осиповна очень не любила таких прихотей.) «Пусть дурак ест хлеб; мне же лучше, — подумала про себя супруга, — останется кофию лишняя порция». И
бросила один хлеб на стол.
Делай из меня что хочешь, как из
вещи, которая тебя утешает и которую, измявши, можешь покинуть, как из плода, который ты волен высосать и —
бросить!..
— Так я скажу тебе это… Ты подстерег несчастного молодого человека, который жил у Безымянных, убил его и ограбил. Затем пошел в избу, где жил покойный, и вытащенным из кармана твоей жертвы ключом, отпер ее, взял, что было там ценного,
бросил ключ, быть может, в реку, остальную часть ночи провел, обдумывая, куда спрятать его деньги и, быть может, золотые
вещи, и спрятал их. Не беспокойся, мы найдем их.
И так же порывисто она подбежала к столу, вынула из ящика пакет и
бросила на стол, где лежали разные дамские
вещи.
Тогда мы
бросили верхние поясные ремни, как
вещи совершенно ненужные, потому что они постоянно съезжали на нижнюю одежду.
Когда все отвернутся от него,
бросят, выкинут его, как негодную
вещь, какой кроткой овечкой он приползет ко мне.
И тут же, пока еще она видела (я сделал это для того, чтобы она видела), я стал брать со стола
вещи, подсвечники, чернильницу, и
бросать о-земь их, продолжая кричать...
Узнаю потрясающие
вещи. Ксения «изменила» искусству,
бросила мечту о сцене, вышла замуж за одного молоденького офицера, друга детства, и занялась исключительно хозяйством. А Борис Коршунов, как-то застенчиво краснея и в то же время гордо блестя глазами, сообщает мне Маруся, имел такой огромный успех за это лето во Пскове, что, возомнив себя вполне законченным прекрасным актером, решил, что учиться ему нечему, да и ни к чему больше. К тому же, его пригласили на главные роли в один из лучших театров столицы.
Недавно также сообщены были в «Могилевских ведомостях» и оттуда перепечатаны во всех газетах (см., например, «Московские ведомости», № 148, 24 июня) факты откупных осмотров, из которых оказывается, что экипаж и
вещи проезжих тыкают железными щупами, ломают,
бросают, самих проезжих оскорбляют всячески…
Мало того — в порыве патриотического усердия г. Жеребцов наговорил о любезном отечестве немало таких
вещей, которые — совершенно незаслуженно, —
бросают на любезное отечество не совсем хорошую тень, хотя автор, рассказывая все эти
вещи, имел в виду единственно превознесение означенного любезного отечества.
Бросали порванные рубахи и штаны, разные тряпки, старые сапоги, щетки, засаленные солдатские книжки; некоторые, как оказалось, донесли до Дуная в ранцах множество ненужных
вещей.
А я к тому времени опять прихварывать начал. Перемогался изо всех сил. Случалось — подаю на стол, вдруг как забьет меня кашель. Сначала держусь, а потом, когда не станет возможности,
брошу приборы на стол и бегом в коридор. Кашляю, кашляю, даже в глазах потемнеет. Этаких
вещей ведь в хороших ресторанах не любят. Ты, скажут, или служи, или ступай в больницу ложись. Здесь не богадельня. У нас публика чистая.
Женщины, когда любят, климатизируются и привыкают к людям быстро, как кошки. Побыла Кисочка у меня в номере часа полтора, а уж чувствовала себя в нем, как дома, и распоряжалась моим добром, как своим собственным. Она укладывала в чемодан мои
вещи, журила меня за то, что я не вешаю на гвоздь свое новое, дорогое пальто, а
бросаю его на стул, как тряпку, и проч.
— Молчи, червяк! —
бросил ему с трагическим жестом Славянов. — С кем говоришь?.. Подумай, с кем ты говоришь… Ты, считавший за честь подать калоши артисту Славянову-Райскому, когда он уходил с репетиции, ты, актер, игравший толпу и голоса за сценой! Раб! Неодушевленная
вещь!..
— Я вас уважаю, Наталья Петровна, — сказал Владимир Николаевич, — за то, что вы умеете шутить — это доказывает ум, желал бы с вами всю жизнь прожить, прошутить и прошалить. Никогда бы не изменил вам и не
бросил вас, как ненужную
вещь.
— Ну, а где это видно, чтобы человек ехал в дорогу без
вещей?.. Везете человека, везите и
вещи, это уж и без всякого уговора можно понимать… Разве можно хозяину свое добро
бросить?.. Вы, я давно вижу, хотите обмануть бедного Янкеля, так и придираетесь…